"Во время съемок фильма многое давалось непросто, но однажды возник особо тяжелый для меня момент, свзязанный со сменой продюссеров. Я был до незвозможности удручен, и никак не мог заставить себя продолжать работу. В один из таких вечеров бездействия я получил сообщение на телефон от Амира. Там было написано: "Есть два способа прожить жизнь — принять все как есть или попытаться что-то изменить... Не бойся." Это дало мне смелось продолжить дело.

Конечно, без Амира "Цвет шафрана" остался бы еще одним сценарием, пылящимся на полке. Мне говорили: "Не делай очередной фильм о Бхагате Сингхе, предыдущие четыре ведь провалились, кому охота будет смотреть пятый?" В этом сценарии не было особой заманчивости, героев или злодеев. Это была политическая драма и история ребят, которых в конце убивают. Это может звучать интересно сейчас, после того, как фильм имел невероятный успех, но в то время я обращася с этим сценарием ко многим актерам, и никто не заинтересовался этим проектом и не поддержал его. Только Амир поверил в него. Обычно актеры не видят сюжет дальше самих себя, но личность Амира не ограничена подобным восприятием. Он прежде всего замечательный человек и только потом замечательный актер.

Почему я вспомнил об Амире, работая над "Цветом шафрана"? Думаю, это из-за его глаз. В жизни глаза у него очень озорные, словно бы он то и дело замышляет очередную проделку. При этом я видел, что он может делать со своим взглядом, играя в фильмах. К тому же "Цвету шафрана" нужна была искренность, и я знал, что Амир сумеет придать ее своему герою. В то время, я правда, еще не знал Амира лично. Я послал ему смс, где написал, кто я, что до этого снял фильм "Спроси" и теперь хотел бы поделиться с ним другим своим сценарием. Минут черeз двадцать пришел ответ: "Я сейчас в Лондоне. Вернусь третьего числа. Тогда мы сможем встретиться." Дней через пятнадцать мы встретились в его офисе. Он спросил: "Что вы предпочитаете — дать мне сценарий, чтобы я его прочитал или прочитать его мне вслух?" Я ответил: "А что вы предпочитаете?" Но он сказал: "Дело не во мне, дело в вас." Тогда я спросил его: "Сколько у вас на меня времени?" На что он ответил: "Это опять-таки зависит от вас. Если вам нужно закончить встречу через пятнадцать минут, то они ваши. Если вам нужен целый день, то я буду слушать вашу идею целый день." Получив свободу действий, я читал ему сценарий три часа. Я понял, что он ему понравился. Еще Амир сказал, что не видел моего предыдущего фильма "Спроси", и на следущий день я его ему показал. И тогда Амир сказал: "Вот теперь я убежден. И сценарий мне очень нравится. Давайте сделаем этот фильм!"

"Еще до выхода фильма наши агенты стали позиции, решив, что толку с него не будет, и по дешевке продали права на фильм. Но вышло так, что"Цвет шафрана" стал хитом в одночасье, с первого своего показа разгорелся как пламя. Но времена смирения еще только должны были наступить. Я понятия не имел, что работа на фильмом и тем более столь огромный его успех научат меня смирению и скромности. Я не был готов к славе, обрушившийся на меня после выхода фильма, так что это было и болью и восторгом одновременно. Иногда тебе кажется, что ты создал все сам, и ты забывешь, что являешься лишь звеном цепочки. Замечательно то, что моими друзьями был Рахман и Амир, которые испытали славу и успех, в сотни раз превышающие мои. Я многому научился у них, общаясь с ними или просто наблюдая. Именно они показали мне, что значит оставаться человеком на волне успеха.

Уже после выхода фильма, когда финансовый анализ показал, что фильм значительно превысил допустимый бюджет, Амир сказал: "Не нужно выплачивать мне оставшийся гонорар." Я, разумеется, не мог допустить такого, но тот факт, что Амир предложил не выплачивать ему значительную сумму денег говорит сам за себя. Никто его об этом не просил, он просто понял нашу ситуацию и решил помочь справиться с ней."

"Ди-Джей — мужчина, так и оставшийся мальчишкой. Одна из моих любимых сцен в фильме, когда Ди-Джей не выдерживает и начинает плакать. Я думаю, эта сцена у Амира вышла просто изумительно. Мы сняли ее за один раз, без дублей — было просто две камеры, мы их включили, и все. Эта сцена раскрывает полную беспомощность обычного индийца. Герой в ней — обычный индиец и он говорит: "Мы никто. Мы ничего не можем сделать. Будь хоть миллионы таких как он, систему не изменишь." Чтобы сказать это искрнее, донести все отчаянье до миллионов людей и понадобились глаза Амира. Он плакал так, как плачет мой семилетний сын, это было по-настоящему. 

У всех нас есть какой-то талант, но замечательно, когда грань между игрой и реальностью словно стирается. Это как сумерки, когда ты не знаешь — еще день или уже ночь? Вот это я называю волшебством."